После выходки группы «Pussy Riot» – к слову сказать, выходки не только кощунственной, но и бесталанной, не имеющей в себе ни качественного агитационного потенциала, ни сколько-нибудь качественной иронии, ни тем более чего-то общего с искусством, мне захотелось почитать их блог и понять, какую логику сами девушки вкладывали в свои действия. К сожалению, узнать их реакцию в личном разговоре так и не вышло. Я обратилась в комментарии в блоге к участницам группы, скромно именовавшими себя «набожными» – о том, что, взяв на себя право «позаботиться» о духовном состоянии Церкви, об обществе, о чьих-то карманах и большой политике, они почему-то не позаботились о тех, кто стоял с ними рядом в храме и по чьим душам они прошлись катком. Напомнила девочкам и о Чине прощения, во время которого они ещё могут извиниться перед теми, чьи чувства оскорбили. Данный призыв поддержал и заместитель главного редактора журнала «Фома» Владимир Гурболиков. Только вот «Pussy Riot» на обращение к ним тактично промолчали, а наиболее радикальные их приверженцы продолжали поносить «ЗАО РПЦ».

( Читать дальше )

Когда внимательно следишь за развернувшейся на «Правмире» дискуссии о либерализме и консерватизме в Церкви о. Филиппа Парфёнова и Виталия Аверьянова, невольно возникает желание вставить и свою реплику в эти рассуждения. Не потому, что знаешь «истину в последней инстанции» (её, скорее всего, в подобных вопросах попросту нет), а потому что и сам не раз задавался теми же вопросами в отношении собственной позиции: что мне ближе? Кого я могу поддержать? Кого из своих соверующих я могу назвать в полном смысле слова единомышленниками?
Этот вопрос гораздо сложнее, чем может показаться на первый взгляд. Во-первых, как бы крамольно это ни звучало, я убеждена, что любая идеология, независимо от того, насколько она «правильна», «патриотична» и так далее, страшна в первую очередь тем, что она автоматически отводит людей от Христа. Недаром в Учебном пособии для слушателей курсов по подготовке катехизаторов, миссионеров и церковных педагогов, подготовленном Синодальным отделом религиозного образования и катехизации и Патриаршим центром духовного развития детей и молодежи, выделяется принцип неидеологизированности.

( Читать дальше )

Вообще написать о нашумевшем фильме «Высоцкий» что-то однозначное очень сложно. Отзывы зрителей о нем порой диаметрально противоположны: от благодарности за «гениальную правдивость» до крайней степени негатива. Картину ругают тоже противоречиво: и за то, что посмели сделать главным и почти положительным героем наркомана, предоставив тем самым негласную индульгенцию всем, кто балуется смертоносным зельем, и за то, что этим наркоманом стал именно Высоцкий.

( Читать дальше )

30 октября считается Днем памяти жертв политических репрессий. Сегодня, когда все больше людей начинает идеализировать годы советской власти, наверное, особенно важно, оставив в стороне политические лозунги, вспомнить хотя бы несколько судеб и имен людей, попавших в воронку «лихого века».
«Заговорщики»

«15 июня 1948 года меня арестовали… Я провела шесть месяцев просидела в одиночке и получила приговор: 10 лет исправительно-трудовых лагерей. За первый месяц меня допрашивали 49 раз и совершенно не давали спать, потому что допрашивали по ночам, а днём не позволяли даже прислониться к стене. К концу месяца я от бессонницы уже перестала соображать, что к чему».
Это — отрывок из письма Генеральному секретарю Союза писателей СССР А.А. Фадееву Татьяны Волковой — школьной учительницы, редактора юбилейного собрания сочинений Л.Н. Толстого, обвиненной в причастности к причастности к «террористическому заговору» против советской власти. Абсурдность такого обвинения очевидна, однако женщине-интеллигентке все же пришлось провести десять лет на Колыме, вдали от детей и любимой работы.
На некоторых местах массовых расстрелов сегодня до сих пор нет памятников. 12-й километр Московского тракта города Екатеринбурга — одно из немногих мест, которое постоянно напоминает о судьбах миллионов соотечественников, безвинно пострадавших от рук большевистских палачей за свою веру, политические убеждения или просто социальную принадлежность.

( Читать дальше )

Сейчас время такое, когда каких-либо чрезвычайных церковных праздников не будет довольно долго. Но тем самым у нас будут основания, присматриваясь к церковному календарю, выбирать те в нем вехи, которые, может быть, не будучи слишком красными датами сами по себе, связаны с нашей жизнью, с культурой нашего народа, с русской историей очень-очень тесно, и мимо которых пройти нам пожалуй что и не следует. И вот как раз 23 октября совершается память оптинского старца Амвросия, а на следующий – Собора, то есть, всей совокупности оптинских старцев. Что такое старчество, что это за явление, вдруг возникшее в Русской Церкви после вековых разрывов в 18-м – 19-м столетии и оказавшее такое влияние на русскую культуру? Почему именно Оптина пустынь была для Гоголя лучшим местом на Руси? Почему мятущейся после смерти ребенка душой Достоевский устремился именно в Оптину пустынь, а не реабилитироваться на европейские курорты и приходить в себя на водах? Почему для Владимира Соловьева, для его современников именно Оптина была мерилом православия? Почему, наконец, Лев Николаевич Толстой не зашел в келью старца, но шел в Оптину пустынь, покинув свое прибежище в Ясной поляне?



( Читать дальше )

Почему именно подростки? За последние полтора столетия, ровно полтора столетия, где-то с 1860-х годов появилась проблема, которой не было ранее. У Льва Толстого, у Тургенева, а у Федора Михайловича, может быть, уже и есть, во всяком случае, у Чехова и всех последующих.
Подросток. Человек 12-13 лет начинает бунтовать, покидать Церковь, восставать против родительского авторитета. Мы не найдем это во все предыдущие 6-7 тысяч лет человеческой цивилизации. В деревенской культуре, в древней Индии, да и в современной Индии, никто не восстает. И дело не в том, деревня или город, а дело в том, что в России, во всяком случае, с 1860-х годов, начинается индустриализация, повышает градус свободы и возможность выживания человека за пределами семьи и человек убегает.
Возникает вопрос — означает ли это, что современность именно развращена, коррумпирована, испорчена техникой, деньгами, культурой, и хорошо было раньше? Или это означает, что раньше насильственно подавлялось то, что теперь естественным образом обнаружилось, что и в 12-13 лет у человека есть потребность сбежать из дому.


( Читать дальше )

В воскресенье, 9 октября, у берега Исети пройдет добровольческий субботник под лозунгом «Сделаем город чище». Таким образом волонтеры хотят привлечь внимание к проблеме загрязнения Екатеринбурга, в частности реки Исети и ее окрестностей. «На берегах высится куча мусора, который после себя оставляют отдыхающие и жильцы близлежащих домов, а ведь туда постоянно приходят отдыхать семьи с детьми. Если каждый сделает то, что в силах, то, можно надеяться, наступит время, когда в Исети перестанет плавать дохлая рыба, да и вообще дышать в городе будет легче, — пояснила одна из активисток движения Анастасия Крегель. Добровольцы ожидают, что к их акции присоединятся также студенты Педучилища, находящегося рядом с рекой. Старт запланирован на 16.00.
Автор: ИА «Апельсин

3 октября в Екатеринбурге состоялся семинар-встреча с исполнительным директором Американской некоммерческой родительской организации «Гильдия помощи людям с синдромом Дауна в Канзас-Сити». Организаторами мероприятия стали Екатеринбургская ассоциация родителей детей с синдромом Дауна «Солнечные дети».
Синдром Дауна — самая распространенная генетическая аномалия. По статистике, 1 младенец из 600-800 появляется на свет с синдромом Дауна. Это соотношение одинаково в разных странах, климатических зонах, социальных слоях. Во всем мире людей с синдромом Дауна называют «солнечными» — настолько они добры, дружелюбны, открыты и беззащитны, поскольку напрочь лишены агрессии. Они не умеют обижаться и злиться. При этом существует целый перечень профессий, которые успешно могут освоить дети с синдромом Дауна, и это далеко не только неквалифицированный труд. Такие люди прекрасно работают в сфере обслуживания, могут овладеть техникой вождения машины и даже компьютерными технологиями.

( Читать дальше )

Такое название носит публикация в последнем номере журнала «Бизнес и жизнь». На страницах делового издания Уральские бизнесмены рассуждают о помощи «ближним». Причем это люди, которые реально помогают и тратят свои деньги, чтобы помочь ближнему. Только вот у них, как и у современников Христа возникает тот самый трагический вопрос — «Кто мой ближний?».

Павел Эрзяйкин (владелец компании «Центр Новых Возможностей»):
«Я на вопрос «Подавать нищим?» всегда отвечаю: «Нет». Те, кто подает, кормят собственные комплексы и страхи. Подаяния – своего рода аванс: я подаю, поэтому, если со мной случится беда, мне тоже должны помочь. Другой момент в подачках связан с игрой в униженных и королей. Нищие позволяют нам почувствовать себя больше и лучше, из-за того что они ниже и хуже нас сейчас. Благодаря их унижению мы возвышаемся, чувствуем себя более значимыми. Многие профессиональные нищие как раз на этом играют – они осознанно возвышают нас, заставляя подавать. Однажды подошел ко мне нищий, попросил денег, на что я ему сказал: «Давай ты соберешь весь мусор, который вокруг урны валяется, а я тебе за эту работу заплачу». Он ответил: «Ты дурак что ли?» Зачем ему что-то делать, когда можно сыграть на чувстве жало¬сти сотни прохожих? У большинства нищих – обида внутри живет: не получилось по-моему, тогда я накажу вас своим присутствием, подавайте или стыдитесь своей жадности. А мы, такие щедрые ребята, бежим помогать – на самом деле спонсируем их смерть.»

Рассуждение о помощи ближним сегодня – большая редкость! Тем более честное рассуждение без елея и политкорректности.
Так Павел считает: «Если в вашем шкафу куча ненужной одежды – отдайте. Если у вас есть лишние деньги и парочка интересных идей от молодых и перспективных, но бедных ребят – вложитесь. Если вы встретили честного праведника, несущего в мир чистое и вечное, – поддержите. Но никогда не помогайте тем, кто опустил руки, – не унижайте себя и не спонсируйте «моральную инвалидность».

Самое интересное суждения Павла о церкви как субъекта дел милосердия:
«Еще один пунктик, куда я никогда не направлю деньги, — церковь. Раньше монахи были достойны подаяний… Сейчас за каждый церковный ритуал нужно заплатить мзду. Моя мама 20 лет уже ходит в храм. Я ее спрашиваю; «Зачем ты ходишь?» — «Покаяться». – «Состав твоих грехов как-то меняется?» — «Нет» — «Если ты постоянно отклоняешься от пути истинного, может, у тебя другой путь?». Такие, как моя мама, — способ заработка для церкви: она платит деньги за временную индульгенцию.»



( Читать дальше )

Доклад игумена Петра (Мещеринова) на конференции памяти митр. Антония Сурожского 23 сентября 2011 года в Доме русского Зарубежья

При осмыслении сегодняшних проблем церковной жизни, при попытках решения этих проблем обычно предлагаются два выхода: евхаристичность и общинность.

Действительно, вне общины, без постоянного соотнесения себя с являемым в Евхаристии Христом, без соединения с Ним общины в Таинстве Причащения Церковь невозможна. Но многие и совершенно правильные мысли о евхаристичности и общинности, к сожалению, имеют не такое, какое хотелось бы, выражение в повседневной церковной жизни. Да и в самом практическом осуществлении евхаристичности и общинности наличествует нечто, что заставляет задуматься.

Я приведу примеры. На одной замечательной межцерковной конференции православные участники в один из дней решили отслужить православную литургию. Излишне говорить, что на конференции звучали многие прекрасные слова о том, что всё пространство церковной жизни должно быть пронизано евхаристичностью, что без неё невозможно выявление Церкви, и т.д., и т.п. Надо сказать, что конференция была превосходно организована. На утреннее богослужение отводилось определённое время, затем завтрак, затем, через получасовой перерыв, начало работы.

Итак, православные приступили к служению, самозабвенно погрузились в евхаристичность и продлили службу более чем на час сверх установленного распорядка. Чтобы позавтракать, привести себя в порядок и приступить к работе, требующей внимания и напряжения, у людей осталось двадцать минут. И тут очень ярко выявилось, что Литургия – даже в ситуации собрания самых передовых церковных людей – вполне может идти своим чередом и быть совершенно неадекватной течению повседневности, не считаясь с жизнью, становясь – не скажу «неудобством», потому что тут же мне возразят: «а! вы хотите удобной и комфортной духовности!», – недуманием о людях и, в конце концов, неуважением к ним. Пышные евхаристические ризы нередко становятся для людей бременем тяжёлым и неудобоносимым.

Митрополит Антоний Сурожский

Как бы поступил в таком случае владыка Антоний? Я уверен, что он сократил бы Литургию, точнее сказать – так организовал бы литургическое время, чтобы служба закончилась точно в срок. Он не стал бы предпочитать длинные песнопения, уводящие в превыспреннее евхаристическое созерцание, обычным, адекватным обстановке, нуждам людей. Владыка Антоний, я уверен, сочетал бы всю важность Евхаристии с уважением к людям и к установленному распорядку – и этим на самом деле распространил бы евхаристичность за пределы храма на самую что ни на есть повседневность.

Это – один пример, касающийся богослужения. Примеры другого рода, и гораздо более печальные, мы видим повсеместно: многие люди, вполне себе «церковные», сознательно участвуют в Литургии, причащаются – и не становятся при этом христианами в своей повседневной жизни. Да что смотреть на других – не скажет ли каждый из нас, что даже самое частое, какое возможно, причащение, даже самое чистое, отчётливое евхаристическое сознание – вовсе не является гарантией улучшения, очищения и возвышения нашей жизни…

Из этого делается очевидный вывод: евхаристичность – не «талисман», исправляющий церковные недостатки. Помимо евхаристичности нужно ещё что-то. Самой евхаристичностью ещё нужно правильно распорядиться – так встроить её в жизнь, чтобы она была не только трудом и усилием, но чтобы через неё действительно, ощутимо и прочно подавалась выходящая за временные и пространственные богослужебные рамки любовь, свобода и радость Христовы.

Что же именно позволяет правильно распорядиться евхаристичностью (как, собственно, и всем, что содержит Церковь)? Зададимся этим вопросом. Очевидно, что это вещь тонкая, какая-то трудноуловимая. Вот в приведённом мною примере: вышеизложенные соображения не пришли ведь в голову учёным и духовным (я говорю это безо всякой иронии, со всем уважением) православным участникам конференции. Но явно, что митрополит Антоний таким даром обладал.



( Читать дальше )